Демон явился из-под земли, вышел из метро, в чем священник усмотрел посылаемый начальством намек. Толстяк нес здоровенный баул, у кого иного смотревшийся бы непропорционально большим и тяжелым, но в его руках выглядящий органично и естественно. Во всяком случае, милицейский патруль круглую фигуру с клетчатой сумкой проигнорировал. На лице Ассомбаэля застыло задумчивое выражение.

— Прикинь, — сумка плюхнулась на капот потрепанного «фордика», — мне только что два таджика место уступили. С какой стати, непонятно.

— И что? — съязвил Мозг. — Ты поместился?

— Я ведь и уйти могу, — дханн, кажется, обиделся.

— Извини, — спохватился священник. — Прошу прощения, могущественный, не подумав брякнул.

— Ну-ну, — посопел Шурик. Затем, мысленно махнув рукой, он ткнул пальцем сумку. — Это тебе. Подарок. От меня лично. Знак дружеского расположения и надежды на долгое плодотворное сотрудничество.

Мозг стиснул зубы и удержал едва не вылетевшее слово, несовместимое с саном священнослужителя.

— Да? И что там?

— Открой да посмотри, — пожал плечами дханн.

Со стороны дальнейшая процедура просмотра содержимого сумки выглядела следующим образом. С некоторой натугой поудобнее развернув баул, монах потянул дешевую китайскую молнию. Откинул клеенчатую крышку. Закрыл глаза. Затянул молнию. Поднял голову, открыл глаза. Потряс головой. Снова наклонился. Расстегнул молнию. Перевел ошалевший взгляд на Шурика.

— Это кто?

— Иерарх меча третьего уровня ордена Креста Животворящего Неаполитанского, — толстяк лузгал непонятно откуда взявшиеся семечки. — Как зовут, не интересовался. Под воздействием оглушающего заклинания. Ну, и с подавленными центрами сопротивления в мозгу, самой собой.

Отец Николай по-прежнему не понимал, во что его втягивают, но то, что втягивают, ощущал всеми фибрами души.

— Зачем он мне?