Ну хорошо, предложение глупое. Он постепенно учился премудрости держать свои идеи при себе, пока всесторонне не обдумает их, но дело продвигалось туго. Давно, когда они только поженились, он признался, что так безумно влюблен в нее еще и потому, что может свободно говорить ей разные глупости. Расставаться с такой роскошью было нелегко.

Они избавились от Спарки, золотистого лабрадора, из опасения, что он прыгнет на Молли и порвет ее «скафандр». А вообще-то неплохо было, когда их встречал четвероногий друг. Будка с длинным поводком, на который они сажали Спарки, когда уставали от его прыжков на стеклянные двери — так он просился в дом, — осталась стоять на заднем дворе.

Сидя за кухонным столом и прихлебывая утренний кофе, Джек поглядывал на будку и думал, что напрасно не убрал ее в гараж; впрочем, эта мысль посещала его каждое утро. Молли, как всегда, горбилась в своем мохнатом розовом халате над тарелкой с хлопьями, к которым практически не притрагивалась.

Он снова зашуршал газетой.

— Послушай-ка! Тут насчет того, почему у тебя внутри «скафандра» есть контроль воздуха, давления, температуры, не говоря о пище, воде, удалении отходов. Потому якобы, что все хорошее берется из одного параллельного пространства, а все плохое сваливается в другое.

— Мне другое понравилось: якобы все мы — дешевые рыбешки, выпущенные на Землю для очистки аквариума, — сказала Молли. — А теперь нас из него удаляют, чтобы заселить аквариум интересными, экзотическими видами.

Джек опустил газету.

— Тебе и впрямь нет дела, как это получается, да?

— Нет, Джек, — подтвердила она.

В последний раз, когда они занимались любовью, он шутил, называя ее Барбареллой в серебряных сапожках до бедер. Она в ответ колотила его, обнимала, тихо плакала у него на груди.

Джек увлеченно обсуждал свою очередную идею — искусственно создать такой же скафандр, какой природа подарила Молли. Он засыпал за столом, перегрузившись информацией о «скафандре», и она тихонько брела в постель одна.