— Я люблю ее, как Ахилл любил Елену, которую увидел на стенах Трои, — сказал Том.

— Впервые слышу, чтобы Ахилл любил Елену, — сухо заметил доктор Трауриг.

— Гомер этого не говорит, но я ЗНАЮ! Разве мог кто-либо устоять перед ней?

— Откуда мне знать, я ее никогда не видел! Если бы я знал, что ваша мания усиливается...

— Я поэт! — сказал Том.

— Скорее, у вас чрезмерное воображение. Гм-м. Впрочем, это может оказаться неплохой штучкой. Сегодня у меня свободный вечер. Знаете, что... вы разожгли мой интерес. Я приду к вам взглянуть на эту красавицу, эту вашу Елену.

Доктор Трауриг явился сразу после ужина, и Том проводил его в сомнамбуларий, как гид, ведущий известного критика к только что обнаруженной картине Рембрандта.

Доктор долго стоял перед цилиндром, причмокивая и перечитывая табличку с ее данными, потом повернулся и сказал:

— Я вас понимаю, мистер Пим. Можете рассчитывать на мою поддержку.

— Скажите сами, разве она не прекрасна?! Она же не от мира сего — и в прямом и в переносном смысле.

— Да, она очень красива. Однако, боюсь, вас ждет жестокое разочарование, а может, даже безумие, хоть мне и не нравится это ненаучное определение.

— Рискну, — сказал Том. — Я знаю, что веду себя, как безумец, но чего стоит мир без безумцев? Взять, к примеру, изобретателя колеса, Колумба, Джеймса Уатта, братьев Райт или Пастера.

— Трудно сравнивать пионеров науки и их стремление познать правду с вашим стремлением жениться на этой женщине. Однако, согласен, она поразительно красива. Но я был бы очень осторожен. Почему она до сих пор не замужем? Может, с ней что-то не в порядке?

— Насколько я знаю, она могла сделать это сто раз! — ответил Том. — Может, ее постигло разочарование и она поклялась, что будет ждать настоящего мужчину? Может...