Вечером он опять пошел ее провожать, но, когда попытался воспользоваться режимом «Обольщение», ничего не получилось.

Программа «Обольщение» доступна только для просмотра.

Черные боги, что это значит?! Он же так задание не выполнит… Вспомнив о кайфе, Вермес сжал зубы: сегодня он должен заслужить награду.

Он старался быть обаятельным, обнимал Тамьен за талию, рассказывал, выуживая из памяти, какие-то анекдоты… Доведя ее до подъезда, вздохнул с облегчением и повернул к станции монорельса. Все было правильно, он еще на шаг приблизился к цели и не позволял себе критиковать Хозяев. Он даже ужинать не стал, поскорее выключил свет и растянулся на кровати.

Ничего. Почему – ничего?! Это несправедливо!

Программа «Удовольствие» доступна только для просмотра.

Вермес почувствовал, как все его тело покрывается липким потом. Да что же с ним происходит – или, точнее, не с ним, а с биокомпьютером? Что-то странное, не предусмотренное Хозяевами.

Он долго не мог уснуть – лежал в темноте и слушал скрип, доносившийся с верхнего этажа. Там, наверху, жили две старушки, и у них был раскормленный золотисто-бурый суркот, похожий на большой пушистый шар с хвостом на четырех лапах. Несколько раз Вермес видел, как старушки выносят его погулять: вдвоем, на подносе, застланном мягким одеяльцем, сгибаясь под тяжестью своего ненаглядного сокровища. Ходить по лестницам суркот не любил. Во дворе он неторопливо, вперевалку, слонялся по газонам, иногда принимался грызть скамейку или ствол какого-нибудь молодого деревца, а когда его отгоняли, некоторое время смотрел на человека, словно не понимая, в чем дело, и только после двух-трех окриков нехотя отходил в сторону.

Судя по звукам, сейчас эта зверюга трудилась то ли над ножкой стола, то ли над боковиной дивана. Скрип мешал сосредоточиться, он заполнял все пространство вокруг, проникал под череп, а сосредоточиться надо обязательно – чтобы понять, что происходит с биокомпьютером… Наконец суркот угомонился. Наверное, уснул посреди россыпи щепок.