«Legio patria nostra» — «Легион — наша родина». Таков девиз легиона, в этих словах звучит его сила и, если быть откровенными до конца, главная слабость.

Часовой у административного здания щелкнул каблуками и сделал артикул винтовкой перед офицером. Полковник ответил на салют и приблизился к двери. Ее полагалось толкать — ручки отсутствовали. «Интересно, — подумал Були, — это те самые створки, которые я когда-то доводил до блеска, или прочный металл в конце концов протерли до дыр?»

Одну стену громадного вестибюля почти целиком закрывал портрет французского короля Луи Филиппа. Под картиной была табличка, ее текст Були знал наизусть, как и любой выпускник академии:

«Параграф 1. Сформировать легион из иностранцев. Этот легион будет носить название „Иностранный легион“.

На примыкающих стенах висели боевые знамена, одни — в прорехах и пятнах (кровь, наверное, что же еще?), иные девственно чисты, словно только что сшиты. Ничего удивительного в современном сражении флагу не место, его вмиг спалят дотла вместе со знаменосцем.

Пахло мастикой для пола и чем-то еще — то ли знакомым, то ли нет. Плесенью? Гнилью? Нет, кирпичи не гниют, особенно кирпичи легиона.

За массивным дубовым столом укрылся дежурный капрал с эмблемой Третьего батальона, двумя шевронами (каждый за пять лет выслуги) и двумя же боевыми медалями. Этот на своем веку полковников навидался вдосталь, и Були на него впечатления не произвел.

— Доброе утро, сэр. Чем могу быть полезен?

Не дожидаясь просьбы, Були заглянул в сканер сетчатки глаза.

— Я полковник Уильям Були, прибыл по поводу военно-полевого суда над капитаном Пардо. Куда мне идти?

Капрал через компьютер установил, что посетитель — тот, за кого себя выдает, и, глядя на вертящуюся на экране иконку, тронул клавишу.

— Сэр, для вас сообщение от генерала Лоя. Вам следует явиться к нему до начала заседания.