Отменить старт нельзя, народ не допустит. Но возникла идея заменить экипаж. Дескать, мы молодые, неопытные, горячие, нам нельзя доверить звездолет. Но нет веры людям доверенным, угодным сенату, поводят-поводят корабль по космосу и вернутся под предлогом аварии. Всегда же можно найти предлог. Вопрос о новом капитане уже внесен в сенат. Надо спешить, пока они не отменили старт. Скорей, скорей, скорей! Что там еще не погружено? Запасной локатор? Обойдемся без запасного. Юэй, старший, ты уже заготовил прощальную речь?

Юэй заготовил... но только для троих слушателей: для круглолицей жены и круглолицых дочурок с круглыми от любопытства глазами.

- Трудно тебе придется, Юя, - говорил он, держа жену за руку. - Но ты уж потерпи, ради такого дела всем надо терпеть.

- Потерплю, - отвечает она, - деваться-то некуда. Вот у меня два якоря-анкерка, два залога терпения и верности.

А "залоги" только глаза таращат. Все им удивительно, все непонятно, и страшновато, и привлекательно. Очень уж много грохота и мелькания вокруг.

Передо мной тоже глаза, голубовато-серые глаза Гэтты. Куда ни повернешься, ее глаза. В них напряженное ожидание, немой вопрос: "А ты мне что скажешь, прощаясь?"

"Гэтта, родная моя, ты же знаешь, что я люблю тебя, люблю так, что в груди жарко".

- Да-да, сюда кладите и крышкой кверху обязательно...

"Гэтта, сказать тебе о любви вслух, всеми словами, а потом что? Ведь расстанемся-то на двенадцать лет. Юя будет ждать, вынуждена ждать, у нее два якоря в юбочках..."

- Да-да, и седьмой, и восьмой номер кладите. Десятый? А где же девятый? Опять некомплект!

"О чем это я? Да, Юя обязана ждать, но ты же девушка. Имею ли я право сказать девушке: "Жди меня двенадцать лет и, если я вернусь живой..." Все равно ты забудешь меня. Наверное, без этих слов легче забыть".

Но серые глаза настаивают, серые глаза просят и требуют. Они считают, что Гэтта сама решит, что легче.

- Послушай, Гэтта...