Дентайры уходили, стараясь не глядеть друг на друга. Их корабли постепенно оживали, просыпаясь. Солнце окончательно скрылось, и теперь только бортовые огни освещали равнину. Потом исчезли и они.
У вымпела Совета осталось лишь двое.
– Я хочу проверить, – сказал Басселард. – Мои глаза меня никогда не обманывали.
Келаванг не ответил. Он проводил взглядом последний уходящий в небо звездолет и медленно пошел к своему “Глайду” вслед за вереницей сканов. У самого шлюза он остановился и крикнул:
– Как хочешь! Только помни – отсутствие хозяина развязывает руки соседям. Традиции, сам понимаешь.
– В бездну традиции, – прошептал Басселард. – Если законы мешают жить, их забывают.
Он дезактивировал вымпел, некоторое время разглядывая опадающие на песок оранжевые лепестки. Потом отвернулся и, не дожидаясь отлета “Глайда”, зашагал к ближайшим развалинам.
Схему развалин он успел записать, отложив ее в ближайший сегмент памяти, и вызывал каждый раз, когда оказывался на очередной развилке.
Сейчас он снова ходил вокруг нее, пытаясь понять, что делать дальше.
Вокруг была низкая пещера, образованная парой рухнувших друг на друга зданий. Остатки некогда роскошных барельефов смотрели на него со всех сторон. Лица полулюдей-полуживотных, их змеиные глаза и искривленные, словно в агонии, фигуры покрывали стены сплошным потоком, переплетались друг с другом. Басселард старался не смотреть на эти жуткие картины, чувствуя, что их вид вызывает в мыслях тоску и безысходность.
Странная это была цивилизация. Даже прошедшие тысячелетия не смогли стереть ее нечеловеческую сущность. Да, все это построили люди, в этом он не сомневался. Остатки монументов, дверные проемы и лестницы вполне дентайского вида и даже кое-где сохранившаяся высеченная из камня мебель – все это доказывало человеческое происхождение. Но эти барельефы… эти здания без окон, подвалы, откуда веяло тысячелетним ужасом… Басселард не мог представить, что здесь жили нормальные люди. Он даже пригасил освещаемое поле, чтобы видеть как можно меньше.