Мы договорились съездить на следующий день на завод, где изготовлялись покрытия теплозащиты для зондов, но я не поехал: вечером меня вызвала по голоскопу Скляревская. Это была первая счастливая случайность за время поиска. Лидия обнаружила письма Вершинина к Вере, посланные с "Икара" незадолго до гибели.

Я впервые реально увидел свое преимущество перед любым историком новой эпохи. Письма оказались на редкость скупы, но за каждым словом я угадывал чувство. Они были знакомы мне, чувства моего современника.

У меня уже успел сложиться определенный образ Вершинина, когда я начал знакомиться с его биографией: ученый "без страха и упрека", он отличался от Лозанова в фильме лишь профессией. Но теперь, в письмах, передо мной предстал совсем другой человек: сомневающийся, даже робкий.

"Я не опубликую этого, - писал Вершинин, - потому что не уверен. Интересна форма, но ведь главное - содержание Поколение за поколением, как у живых организмов..."

И в другом письме:

"Сфотографировать не удалось - помешал факел. Теперь у меня несколько не очень качественных снимков. Но я уверен: это механическое развитие. Что я могу сделать еще? Теплоизоляция лаборатории..."

Письмо казалось продолжением давнего спора. Но с кем - с Верой, с астрофизиками? А может быть, с тобой?

К утру я убедил себя, что лазероподобные выбросы, а возможно, и сам их источник, Вершинин наблюдал и раньше, но не сообщал, не мог провести уверенных фотометрических исследований, - получить единственное доказательство. Может быть, он догадывался о том, о чем говорил Галанов? Что речь идет о внеземном корабле?