"Гефест" возвращается к Земле. Завтра должна пойти в эфир передача, подготовленная Росиным для его экипажа. Завтра... А у Галанова в запасе только три витка. И почти ничего не сделано...

Росин вернулся в свою каюту, достал кассеты с магнитной записью: наброски передачи, предназначенной для "Гефеста". В этих кассетах споры с самим собой, с людьми новой Земли, с Вершининым. Росин прослушивал записи много раз, стирал, вписывал, исправлял. Сейчас он взял их, чтобы вернуться к тем первым дням, найти давно искомую точку опоры, или, как выразился Галанов, деталь...

Синяя кассета

...Я не долетел до Капеллы.

Механизмы обожают логику и, когда была израсходована на разгон ровно четверть горючего, они начали торможение. До цели оставалось три световых месяца, а мой "Вестник" повернул к Земле... Я был в полете около года - сто пятнадцать лет по земному времени. Программа включала такое количество исследований, что эмоциям почти не оставалось места. Только при подлете, когда закончился основной этап торможения, я начал принимать земные передачи - отрывочные, искаженные расстоянием, часто непонятные. Тогда я впервые спросил себя: кому ты отдашь свою работу, Росин? Кто эти люди, опередившие тебя на сто пятнадцать лет?

Цикл передач специально для возвращающегося звездолета "Вестник" я смотрел несколько раз в сутки. Мне показали звездные старты, знакомые и незнакомые картины из жизни моего времени. Уходили в полет космонавты, люди, с которыми я встречался, которых знал, о которых часто вспоминал в пути. Была передача и о "Гефесте" - корабле, посланном к Гемме через семь лет после моего отлета. На нем ушли двое - Войтов и Вилецкий. Мне сообщили, что двусторонней связи с ними еще нет, но через несколько месяцев "Гефест" войдет в информационную зону.