Мои знания о своем времени оказались довольно ограниченными. Добров был еще полон энтузиазма, его работа об Арсенине успешно продвигалась, а я уже представлял тот день, когда мои хранящиеся в памяти сведения о двадцать первом веке будут исчерпаны...

И тогда я сбежал. Не сказав никому, уехал в Новосибирск. Бродил по городу, который когда-то был моей родиной, и не узнавал его. За сто лет Новосибирск стал городом колоссальных "консервных заводов" - здесь выпускались нейтронные кристаллы, капельки размером в миллиметр и весом около тонны. Путь этих "консервов информации" был долог - их посылали на исследовательские станции дальних рубежей: за орбиту Трансплутона, к звездам...

Впоследствии я не раз совершал "побеги" и однажды попал в Елисейск. В мое время это был небольшой город с единственным научным центром - Институтом подземного земледелия. Я убеждал себя, что попал в Елисейск случайно, но, конечно, это было не так - ведь здесь жила Вера.

Я познакомился с Верой Либединской сто двадцать лет назад. Вера была биологом - работала в институте подземного земледелия, и теперь комендант института Нарыков вел меня по оранжереям, давал объяснения.

- Исследовательские работы приостановлены, но климатрон работает. Так что я здесь один, как подземный дух... Вас интересуют архивы Либединской? Они сохранились - конечно, не полностью...

Мне была странна мысль, что от Веры осталось всего несколько пыльных папок, - хотя мог ли я ожидать большего? Сто двадцать лет. Я не стремился узнать, что стало с Верой после моего отлета. Убеждал себя, что не должен этого знать. Ведь, в сущности, само мое знакомство с Верой было нарушением предполетных наставлений. Меня готовили к скачку во времени, убеждали, что моя личная жизнь - в двадцать втором веке, а двадцать первый не больше, чем стартовая площадка. В этом была логика - но всегда ли удается следовать инструкциям?..