Ватанабэ, чья станция ближе всех к ВНИПовскому сектору, возвращался из штаба. Услышал вызов и немедленно изменил курс. В боте имелось два скафандра высшей защиты, он и рассчитан-то на двоих, и сумарной стойкости должно было хватить. Ватанабэ все рассчитал. Оставшийсь в легком скафандре, он одел монтажников в СВЗ.

Хотя аварийная группа подобрала их в самом начале ливня, он все же получил дозу, близкую к летальной. В госпитале он успел сказать, что виноватым считает лишь себя. Если б расчеты делались по его методике, все кончилось бы куда трагичнее. Это, сказал он, воздаяние.

Больше я ничего уже не слышал. Хаммад попробовал от меня чего-то добиться, возмущенно хмыкнул и отключился. Когда я пришел в себя, позвонил в штаб. Мне сказали, что потерь больше нет и те двое невредимы.

С Ватанабэ мне поговорить не удалось: час назад его в стасисе эвакуировали на Главную. Какой же я подонок. Что мне стоило вчера позвонить и успокоить его...

22.19.04 БВ. Пропустил день. Не могу забыть про Ватанабэ. А тут еще книга Джерасси. Дернул же черт взяться за нее именно сейчас! Конечно, вещь сильная, но совершенно не в моем духе. Даже странно, что человек сейчас может чувствовать так. А настроение мое и без того оставляет желать лучшего. Если б не работа, не знаю, что было бы.

Теперь я реже думаю о том, что я, в сущности, такое. Со мной-то все понятно.

Связавшись с "Сетью-2", я запросил сведения о том, сколько "космонавтов" живет сейчас на Земле. Две тысячи сорок один человек. За полгода погибло еще трое.

По материалам, собранным за два года, получается, что последняя треть двадцатого века отмечена резким увеличением количества случаев врожденных дефектов иммунной системы.

Один за другим являлись на свет дети, настолько же способные выжить в самой обычной окружающией среде, насколько голый во льдах Антарктиды.