Почту еще не разбирал. Просто включил автоприем перед тем, как идти в обсерваторию. Рабочий день мне никто не отменял. До вечера сидел на гипсоболометре, по просьбе доктора Жервье уточнял конфигурацию рудных тел на территории Дордони.

Изготовил себе праздничную трапезу, а с праздничным нарядом вышел прокол. Я подрос! Мои истязатели - эспандеры, дорожки, тренажеры - нарастили мне порядочно мышечной ткани. Скроил новый, и опять-таки сам. Вот какой я умелец.

За праздничным столом поднимаю тубу с соком и поздравляю себя. Выздоровевший Пятница нежно пощипывает меня за ухо и что-то бормочет. Наверное, тоже поздравляет. Леди и Лорд получили по брикету бананового концентрата и погрузились в обычное блаженство. Праздник для всех. Family reunion15.

Мама и отец позвонили.

Артюха тоже. Платон Петрович написал всего несколько строчек, но я-то знаю, чего ему это стоило. Ксавер молчит, наверное, опять болен. Борис и Бэлла тоже. Куча поздравлений из Центра, из Генинспекции ВНИПа, с Земли-Главной, от совершенно незнакомых людей. Ахилл Джерасси прислал стихи. Я перевел сперва сам, без помощи Тимбелины. Получился сумбур. Надо посидеть.

Шесть слов от Тельмы. По-русски. "Поздравляю, желаю летать долго, спокойно, высоко".

Итак, двадцать два года тому назад Платон Петрович Гагуа подхватил меня, мокрого и даже еще не орущего, на ладонь в стерильной перчатке, а целая бригада в скафандрах проворно распечатала отсек, где я и прожил девятнадцать последующих лет. На открытом воздухе я провел целых семь секунд! В моей крови нет ни Т-, ни Б-лимфоцитов, и восемь лет Платон Петрович возился со мной, пытаясь стимулировать возникновение иммунитета, снимая угрозы мутации, конструируя новые и новые системы обеспечения. Выпьем за него - и за тридцатилетнего и за теперешнего. Ему прежде всего я обязан тем, что оказался годен к орбитальному полету и тем, что могу чувствовать себя человеком, пусть не стопроцентно нормальным, но все-таки живым. За МОЮ Землю.