– Ты папу любишь?

– Конечно.

– Тогда придется потерпеть.

– Он нас бросил, да?

– Нет. С ним что-то случилось, но… Он нас не бросил.

Даша высвободилась и спросила:

– Мама, можно я погуляю?

– Нет, нельзя.

– Но не могу же я целый день сидеть дома!

– Знаешь что… – Инна на минуту задумалась, потом решительно сказала: – Мы поедем в гости!

И принялась звонить подруге. Лида жила в пригороде в коттедже, который оставил ей при разводе Морозов. Разводились они со скандалом, плохо, хотя женились по любви и семь лет неплохо ладили, родив двоих детей. Их развод был неожиданным, чего уж говорить о скандале! Все только удивлялись. Надо же, какое дерьмо вылезает из людей, когда дело доходит до дележа имущества! Годами копили, не иначе. И дерьмо, и деньги. И вот оно полезло! Теперь и они все в дерьме, и их деньги. Вот тебе и счастливая семья, мама, папа, я! Морозов переписал в квартире и загородном доме все, вплоть до чайной ложки и подстаканников. И все это оценил. Его адвокат долго зачитывал список, так, что лысина вспотела, а судья чуть не заснула. Процесс длился целую вечность, потом его результаты долго оспаривались. В итоге Лиде при разводе отошел коттедж, ему – московская квартира. Она стала владелицей небольшого бизнеса и сумела выторговать солидные алименты. Впрочем, взяла деньги сразу, за все те годы, что муж должен был ей выплачивать пособие на детей. Вплоть до их совершеннолетия. Деньги Лида вложила в свой бизнес и не прогадала. Морозов откупился, но Первую после этого возненавидел. Лида отвечала ему тем же.

Жила она неплохо, хотя и не в роскоши, имела молодых любовников и часто ездила отдыхать за границу. Морозов ей практически не помогал, хотя с детьми встречался. Но четко разделял то, что причиталось им, и что – их матери. Умудрялся делать так, что Лиде практически ничего не перепадало. Морозов всегда шел на принцип, он считал, что первая жена его обобрала, что она особа скандальная и безнравственная. Ты подумай! Изменяет ему направо-налево с какими-то сосунками! Хотя они давно уже были в разводе, Морозов по-прежнему считал Лиду своей собственностью, ведь она была матерью его детей.