– А где твой… Вадик, кажется? – слегка уколола она.

– Какой Вадик? Ах, Вадик…

– Да. Брюнет с глубокими карими глазами.

– Глаза как глаза. Это было ненадолго.

– Значит, ты теперь одна?

– И это ненадолго, – спокойно ответила Лида.

У Инны кончилось терпение.

– Послушай, – решительно сказала она, – ты должна мне помочь. Я…

– Давай выпьем, – оборвала ее Лида. – Ты что будешь? Вино, водку, коньяк? Может, тебе коктейль сделать?

– Ты же знаешь, что я не пью.

– Я поняла: вино.

Лида наполнила бокалы. Подруге налила вина, себе плеснула коньяку в пузатую рюмку. Пили они тоже по-разному. Лида не стеснялась крепких напитков и того, что редкий день у нее обходится без спиртного, ведь пьяной ее никто не видел. «Была у меня когда-то и другая жизнь, – с усмешкой говорила она. – И кто бы мог подумать, что девочка-цветочек, из маленького городка, из российской глубинки, воспитанная родителями-интеллигентами, умница-скромница – отличница, превратится в этакую стерву и будет дымить как паровоз и пить коньяк». Инна, разумеется, говорила, что никакая она не стерва, напротив, добрая женщина, к тому же отзывчивая.

«Ой, не столкнуться бы тебе с этой „доброй“ женщиной на узкой дорожке», – усмехалась Лида. И момент, кажется, настал.

Они выпили. Руслан принес шашлыки. Какое-то время разговор шел вокруг погоды и природы. Прибежала Даша, что-то схватила со стола, следом появилась Катя.

– Послезавтра пароход, – задумчиво сказала Лида, затягиваясь сигаретой, когда обе девочки убежали на поляну играть.

– Какой пароход?

– Ты что, забыла?

– Ах, пароход! Выпускной! Мне, знаешь, не до того.

– А я уже забила стрелку. Сказала секретарю, что в понедельник меня не будет. Хочу посвятить этот день дочери. Долги надо возвращать.

– Лида! – взмолилась она. – Скажи же, наконец: что мне делать?