Но фактически Калихэн был доведен почти до предела переносимого. Иногда ему вовсе не давали еды, порой еда оказывалась практически несъедобной, замороженной или пережаренной. Его запирали в камеру, где выключатель капризно не желал срабатывать, и мощная панель освещения на потолке горела постоянно. Кран, вделанный в стену, отпускал воду тонкой струйкой и только в случае, если под него подставляли особой формы чашку. Но почему-то из чашки этой вода просачивалась на пол, с той же быстрой, с какой набиралась из крана. Когда Калли пожаловался, ему стали приносить воду - но только по одной унции за раз, в крошечном бумажном стаканчике. Его часами напролет допрашивали или держали в смирителях, а спать давали ровно столько, чтобы он не сошел с ума.

Тем не менее - Калли это отлично понимал, - если привести все голые факты в виде официального донесения, никто не сумеет доказать, будто ему не предоставили соответствующий условий для отдыха и положенной пищи для питья.

Допросы касались одной темы: подозрения Всемирной полиции в существовании заговора среди пограничных миров, расположенных на планетах Плеяд, которые при поддержке иноразумной расы молдогов намеревались, якобы захватить власть над тремя Старыми мирами - Землей, Марсом и существенно терраформированной Венерой, совершить здесь государственный переворот. Сама мысль, о том, что несколько разбросанных по пограничным мирам миллионов планетян могут помышлять о завоевании Старых миров, с из восемьюдесятью с лишним миллиардами населениями, с контролем над более чем восемьюдесятью процентами богатств и военных мощностей человечества, сама эта мысль показалась Калихэну поначалу настолько смехотворной, что ему понадобилось некоторое время, чтобы уразуметь: в полиции высказывают ее совершенно серьезно, с ним не шутят.

Да, как это ни фантастично выглядело, с ним не были намерены шутить. И поскольку Калли ни сном ни духом не ведал о заговори и поэтому ничего о нем сообщить не мог, его мучители, принимая его искренность за отказ сотрудничать, дошли почти до предела в методах давления на упрямого допрашиваемого.