В этот же день Силье поговорила с Розой.

— Ты не заметила, с каким восхищением на тебя смотрят, Роза? — спросила она ее.

Застигнутая врасплох кухарка залилась румянцем.

— С восхищением? На меня? Нет, госпожа изволит шутить со мной. Кто же это?

— Клаус из Гростенсхольма. Он был сегодня снова здесь, чтобы бросить на тебя взгляд украдкой.

Между тем Клаус после разговора с Силье отправился к кухне и заглянул туда через окошко, желая узнать, кто же такая эта Роза. Главное, чтобы Мета не сболтнула ничего лишнего, — да вряд ли она это сделает, — а уж сам он будет помалкивать о том, что бегал совсем за другой. Так Роза ничего и не узнает.

— Да… Я видела его в окне. Никогда бы не подумала, что этот статный красавец…

— Умом он не блещет, Роза, но он очень мил.

— Да и меня тоже Бог умом не наградил, насколько я разумею. Так значит, Клаус? А он не сказал, когда придет снова?

— Определенно — нет, но он заглядывает сюда по делам время от времени.

Роза задумалась.

— Можно мне угостить его пирогами, госпожа? Я возьму из старых запасов.

Силье улыбнулась.

— Угости его самыми лучшими, Роза! Он заслужил это.

«Ну и ну, Силье, — подумала она про себя, направляясь к дому. — Что это ты затеяла?»

Когда она скрылась из виду, Роза схватила Ирью, которая собиралась было уже уходить.

— Ирья, ты ведь частенько бываешь в Гростенсхольме, не так?

— Да.

— Ты не могла бы передать от меня Клаусу, тому батраку-красавчику, ошибиться невозможно, чтобы он приходил ко мне поужинать? Скажи ему… скажи, что это за то, что он так удачно вылечил лошадь Тенгеля зимой!