Наконец ворота закрылись за последними гостями, и рано утром Ганс, Эссен и пятеро верных людей выехали из стен замка и направились к раскинувшемуся неподалеку лесу. Качаясь в седле, Ганс предвкушал то что его ждало впереди.

По лицу его гуляла немного бесноватая улыбка. Он увидел пару троллей - богатых купцов-кредиторов, вышедших из карет, чтобы с обочины поприветствовать властелина и вопросительно поглядывавших на него из-под кустистых бровей, и с трудом подавил в себе злорадное желание показать им кукиши сразу с двух рук. Даже начавшийся мелкий дождь не смог омрачить его настроения.

С каждым шагом Ганс понимал, насколько прав оказался его отец, решивший одним махом разрубить сложный узел своих обязательств. Молодому герцогу теперь не надо было выстраивать сложные комбинации, от которых по вечерам даже без вина так болит голова.

Когда они въехали в лес, дождь перешел в ливень. Мало того, поднялся жуткий ветер. Лес мгновенно потемнел и ощетинился навстречу пришельцам. Сырые ветки хлестали путников по лицам, где-то вдали раздавались стоны и крики каких-то незнакомых Гансу животных, которых было в лесу великое разнообразие. Выехав на крошечную поляну, в центре которой как живое, пузырилось от дождя небольшое озерцо, процессия встала.

- Милорд, - подъехал к юному герцогу Эссен, - дальше двигаться небезопасно. В такую пору оборотни шалят. Да и всякая нечисть навстречу буре из могил вылезает.

- И чего ты боишься? - усмехнулся Ганс, чуть отъехав от плотно сбившейся друг к другу группы, - ты же маг. И я маг. У нас амулет моего отца. И мы не справимся с жалкой стаей оборотней?