— Максимилиан?..

Он медленно поднял голову. Если бы не голос, я бы не узнала в этом… в этом… существе… Северного князя. Обтянутый кожей скелет — вот самое близкое определение. Волосы грязные и спутанные, как собачья шерсть. Из одежды — какие-то драные штаны. И все.

Одни дурацкие штаны. На морозе. Шакаи-ар ведь не чувствуют холод? Правда?

Голова закружилась.

Но и синяков у них не бывает. Даже у самых сопливых обращенных. Даже у таких уникумов, как Тантаэ, отметины держатся не дольше пары часов.

Откуда тогда у Максимилиана столько гематом? А это, жуткое… это что, рубец? А пятна… ожоги? От моей крови? Кажется, нет… Ой, мама…

Бред. Так не бывает.

— Вот и свиделись, малыш, — усмехнулся он. А глаза под опаленными ресницами — по-прежнему глубоко-синие, ясные. Как ночное небо. — И ты все еще не умеешь бить насмерть. Давай, попытайся еще раз.

Сердце, которое гулко стучало где-то в висках, рухнуло вниз и замерло, пропуская удар.

— Чего? — глупо переспросила я, опуская руки. В голове словно появилась эмоциональная блокада — чувства вспыхивали с опозданием и будто бы за мутным стеклом.

Максимилиан (Это ведь он? Правда, он?) поймал мой взгляд и произнес четко, почти по слогам:

— Убей меня. Пожалуйста.

— Нет, — вырвалось у меня прежде, чем я окончательно осознала его слова.

Костлявые плечи сгорбились. Князь глухо рассмеялся.

— Понятно… все та же пацифистка Найта. Я надеялся… что ты хоть немного повзрослела… — его речь звучала все тише, неразборчивее. — Мне осталось… всего несколько часов… может, день… Не знаю. Думал, если напасть неожиданно, рефлексы возьмут свое…

Глаза защипало.

— Придурок, — пробормотала я, опускаясь на колени рядом с ним. — Все будет хорошо. Я… мы нашли лекарство. Осталось только…

— Ты не понимаешь! — яростно зашипел Максимилиан, на мгновение оживая. — Нельзя! Нельзя лечить… — он вздрогнул и закашлялся. — Шатт даккар, начинается… Давай же, идиотка…