Добрая девушка была, да? Впрочем, о мертвых или хорошо, или ничего, а Мон сейчас спала вечным сном на девять метров под землей и могла заинтересовать Мэйсона только в качестве пособия для урока. Возврат проклятия — это не шутки. Айне пожалела неудачливую студентку, когда я рассказала подруге о событиях в Академии… Но, честно говоря, у меня Моника не вызвала ни малейшего сочувствия. Она получила по заслугам, пусть это и звучит довольно жестоко. Как вспомню Рэма, медленно сходящего с ума в своей комнате… Рэма, который держит у виска револьвер… Бр-р…

Поделом ей.

«А ты мстительная, детка», — хохотнул некромант.

«Да нет, — засмущалась я. — Просто тебя было жалко».

Так о чем мы? Ах, да, о Рэмерте и Хелкаре. Тот случай, когда мой брат начал негласную войну со своим учителем, произошел из-за все тех же нежных отношений между Мэйсоном и студентками, а так же из-за невыносимой манеры некроманта называть всех особ женского пола, независимо от возраста и социального положения, «милочками», «лапочками», «дорогушами», «крошками» и все в таком же духе, а еще трепать по волосам, обнимать невзначай в темных библиотеках и делать прилюдно неприличные намеки. Поначалу меня все это тоже безмерно раздражало, но со временем я притерпелась к Рэму и поняла, что подобное поведение — всего лишь элемент эпатажа. К тому же Мэйсон — бывший боевой маг, у которого за плечами не один рейд, а «полевые» привычки — в том числе и те, что касаются отношений с женщинами — остаются на всю жизнь.

Мой брат прекрасно знал своего учителя, но, тем не менее, когда тот позволил себе общение в подобном ключе со мной, смертельно на него разобиделся. Помирились они только после того, как проклятие Моники загнало Мэйсона в угол.

К счастью, некроманта удалось спасти. А вскоре я покинула оплот знаний, унося с собой наработки по противоядию, редкие некромантические трактаты и браслет по имени Мэйсон, в котором поселился отпечаток личности Рэма — прощальный подарок профессора.