Но улыбка быстро сползла с лица мерцающего. Он посерьезнел и уточнил:

– Так что там 'во-вторых'?

Помедлив, я принялся рассказывать то, что успел узнать.

– А, во-вторых, ему двадцать три и он учится на последнем, старшем курсе. Всего цикл обучения составляет пять лет, школу они заканчивают в среднем в шестнадцать-семнадцать… – я снова посмотрел на Ира, но быстро понял, что истинный возраст нашего психолога для него не новость. Очень интересно.

– Куда-то пропадают два года, так? – спросил он меня, наткнулся на мой взгляд и, подозрительно потупившись, отвел глаза. – Я только два дня назад узнал. Еще даже колокольчикам не говорил. Не представляю, что сделает Иля, когда узнает, что Андрей умирает и ничего с этим делать не хочет. Он прямо отказался как-либо продлевать свою жизнь ради нас. Но ведь тогда он даже на выпускном у колокольчиков побывать не сможет!

– Тебя это так волнует? – осторожно уточнил я у него.

– А тебя нет? – тут же довольно резко бросил он. Да, его волновало. И очень сильно.

– Уже нет, – обронил я и внимательно на него посмотрел.

Ир насторожился.

– Ты… что-то сделал?

– Экспериментальная технология протыкания пространства-времени. Не был бы ты на ножах с Лучистым, мог бы узнать массу полезного. Он талантлив, как бы не был тебе неприятен в плане личных качеств.

– Он собирался силой меня поцеловать, только затем, чтобы убедиться, что я – это я! – воскликнул Ир негодующе.

– Да. А в итоге тебя поцеловал Андрей. Но, судя по всему, твое мерцание было совсем не против.

– Я и сам теперь совсем не против, если он меня поцелует, – вдруг огорошил меня мой секретарь и, резко встав, отошел к окну.

Встал ко мне спиной. Если бы он все еще был эльфом, уши бы у него покраснели, но нет, судя по всему, у мерцающих смущение было схоже с человеческим, поэтому он таким нехитрым способом попытался спрятать от меня свои пылающие щеки.