Запомнить было нетрудно: от подъемника шел широкий сводчатый тоннель со стенами, выкрашенными серой краской. Его пересекали поперечные коридоры - узкие и темноватые.

Степан насчитал четыре перекрестка, пока не открылась тяжелая металлическая дверь.

Носилки внесли в лабораторию, поставили на пол. Степан сразу закрыл глаза. В последний момент он успел заметить шкафы с блестящими приборами, машины, сосуды с разноцветными жидкойтями. Все казалось неестественным, странным, но страх исчез.

Степану очень хотелось еще раз посмотреть в угол: ему показалось, что там стоит радиоприемник. Но в этот момент над носилками кто-то склонился, и мальчик затаил дыхание. Несколько минут в комнате было тихо, потом чуть слышно скрипнула дверь.

- Прочь! Прочь! Не смейте сюда входить! Вы слышите?! старый профессор кричал, задыхаясь от злости. - Я не хочу вас видеть!..

Степан открыл глаза. У двери стоял Валленброт. Он что-то говорил - тихо и злобно, но старик его не слушал и продолжал кричать.

- Прочь! Прочь! Прочь!

Грохнула дверь. Старик повернул ключ и в изнеможении прислонился к стене. Он тяжело дышал, вытирая лоб большим платком, затем подошел к столику и, наполнив стакан, стал жадно пить, стуча зубами о стекло. Он казался беспомощным и жалким, но Степан не хотел ему прощать. Во взгляде мальчика было столько презрения и ненависти, что профессор понял: его, Макса Брауна, обвиняют в предательстве. Старик посмотрел на Степана почти с ненавистью.

- Да, мальчишка, я предатель!.. Я предатель!.. Из-за того, что я спас тебя, я, возможно, погублю многих людей... Из-за тебя я унижался перед ослом и фашистом.

Он кричал, судорожно потрясая кулаками, но потом смолк, устало опустился в кресло и тихо сказал: