– Это комната Гарри? – спросил Кройстон.

– Нет, это окна кабинета Роберта. Он сегодня рано уехал на работу и, наверное, забыл выключить свет, а без него в его комнату зайти нельзя из-за собаки. Она тут же начинает рычать, того и гляди бросится, вот свет и остался гореть весь день.

– Да, этот Джерри просто чудовище. Когда я вижу, как он гонится за кошкой, у меня просто мороз по коже дерет. Очень крупный экземпляр. А кто же его кормит днем? Вы же, наверное, не рискуете?

– Да он и не возьмет еду ни у кого, кроме мужа – так его тот приучил. Он ему с утра оставляет у себя в кабинете миску с мясом, да еще Гарри таскает ему кошек, которых эта тварь тоже сжирает. Бр-р, мерзость!

– А где он, с кем вы его оставили?

– Кого, Гарри? Его забрал на два дня погостить дед по матери. Завтра привезет. Роберт все еще надеется, что врачи смогут что-то сделать, и категорически отказывается отдать Гарри в интернат. Парень уже выше меня ростом, но вовремя сходить в туалет забывает, так и ходит потом с мокрыми штанами. Смотрите, Роберт наконец-то добрался до дома, вот увидите, сейчас пойдет на кухню, там у него спрятана бутылка.

– Он что-то стал пить последнее время, – сказал Кройстон, опускаясь в старинное дубовое кресло-качалку, заскрипевшее под его грузным телом.

Джейку Кройстону было за пятьдесят, жена у него умерла давно, дети были взрослые, учились в Восточных штатах, и единственным его увлечением, кроме адвокатской конторы, была охота, которой он посвящал все свое свободное время.

– Дела он, правда, ведет отлично, – с ноткой зависти в голосе продолжал Кройстон. – Если ему и дальше так будет везти, то скоро он, чего доброго, приберет к рукам весь город.

– Кто это собирается прибрать к рукам наш замечательный город? – послышался сзади мягкий мужской голос с явным ирландским акцентом.