Так Харви О'Нил в тридцать два года стал начальником полиции города. Неожиданную поддержку в этом ему оказал Роберт Иннес, сказавший, что хорошо знал в свое время мать Харви, знает и его самого с раннего детства и думает, что мистер О'Нил является подходящей кандидатурой. Когда на следующий день Харви пришел к нему домой поблагодарить за поддержку, Роберт Иннес без обиняков объяснил ему, кто является истинным хозяином в городе и дал понять, какие услуги «влиятельные люди города вправе ждать от будущего начальника полиции».

«Ладно, – весь цепенея от душившей его злобы и зависти, но послушно кивая головой, думал О'Нил, – дай срок, и ты у меня по-другому заговоришь. Не может быть, чтобы тебя не за что было зацепить». Свою деятельность в полиции О'Нил подчинил двум основным и, вроде бы взаимоисключающим задачам. Одна из них заключалась в том, чтобы ничем не вызвать неудовольствия отцов города, вторая, весьма деликатная, – в сборе компрометирующих материалов на своих хозяев. С той же решительностью он пресек расцветшую при его предшественнике систему взяток. Живя на одно жалованье, он тем не менее не брал ни цента ни у кого из своих подчиненных, хотя прекрасно знал, что многие из них занимались почти узаконенным рэкетом, собирая небольшую, но постоянную дань с владельцев кафе, пивных, закусочных. Все это стало известно в городе и вызвало уважение к нему даже тех, кто его не любил. В его порядочность пусть не сразу, но поверили, и постепенно должностные лица, бизнесмены, адвокаты стали обращаться к нему в щекотливых ситуациях за помощью, просить о небольших одолжениях, формально выходящих за рамки закона. Вознаграждений О'Нил никогда не брал, но стоило муниципалитету начать строительство в городе концертного зала, то почему-то оказалось, что наиболее подходящий для этой цели участок принадлежит сестре О'Нила и куплен он всего полгода назад в кредит и на самых льготных условиях.