Длинные бумаги ему зачитывали больше часа. Затем, убедившись, что он не в чем себя виновным не признает, хотя со всем соглашается с выражением дерзкой усмешки, процедуру прекратили. Его увели, и он снова оказался в своей камере. Ему обещали скорый суд и как минимум повешенье. Все это не беспокоило его и, выходя из зала, он сказал:
- А вы уверены господа, что уже завтра, или, скажем, через месяц я не буду на свободе?
***
В сотый раз перечитывала графиня это письмо. И каждый раз ее неслышимый голос дрожал. Она сама не могла сказать себе почему, просто чувствовала, что это удача. Ощущение триумфа наполняло ее сердце той нежностью, которую, веками находясь в неведении, люди принимали за любовь. Она вновь с волнением пробегала эти строки:
"Милая моя Квития, обожаемая графиня Риффи! Простите мне, то, что я так долго не отвечал на ваши письма, они просто не могли меня догнать. Мы постоянно движемся. Я не могу даже получить вовремя почту. Все здесь подчинено одному, устремлено к моему новому военному триумфу. Стихия войны, неукротимая, так же как и моя любовь к вам движет, как кажется мне, всем этим миром.
О, как я обожаю вас, как я восторгаюсь вашей красотой и как неистово молюсь нашему всеблагому богу, жадно прося его милости для нас. Скоро эта война закончится. Мы будем вместе, как тогда, год назад, в том парке, когда мы впервые почувствовали прилив этой неистовой неги, этого солнечного света нашей любви.