Торнан не заставил себя уговаривать. В два-три больших глотка выхлебав сразу полкувшина легкого вина, он пододвинул к себе блюдо с молочным поросенком. Мясо было приготовлено просто чудесно, а подливка из душистых кореньев заставила его довольно причмокнуть. Оставив разговоры на потом, узник по старой солдатской привычке жадно насыщался – если представляется удобный случай пожрать досыта, то надо им пользоваться, ибо когда еще представится другой такой?

О том, чем придется расплачиваться за столь сытный обед, он решил пока не думать.

Аниза почти не ела, лишь, чтобы поддержать компанию, отщипнула от сладкой лепешки несколько кусочков и пригубила из небольшого бокала. Она внимательно смотрела на работающего челюстями Торнана, улыбаясь своим мыслям. Наконец северянин оттолкнул опустевшее блюдо, жалобно зазвеневшее, допил вино.

– Ну и зачем я тебе понадобился? – И добавил, не скрывая иронии: – Досточтимая.

– Хочу предложить тебе работу.

– И что мне с этого будет? – перебил ее Торнан.

– Тебе за это ничего не будет, – усмехнулась жрица. – Не бойся – резать верховного архижреца Храма или Великого понтифика Митры тебе не придется.

– А кого? Ты же знаешь – я таким заработком брезговал и в худшие времена.

– Никого… – Аниза помрачнела. – Или многих. Но, прежде чем я буду с тобой говорить о деле, ты должен сказать «да». И после этого ты уже не сможешь отказаться.

– Киса, мне это не нравится, – после паузы сообщил Торнан. – Я не покупаю кота в мешке.

– Значит, я ошиблась, и того Торнана, которого я знала, больше нет, – печально произнесла она, нарочито проигнорировав «кису».

– Не забудь только, что Торнану, чтобы не загреметь на галеры, пришлось потратить почти все свое золото на покупку офицерского чина и поехать на войну с норглингами. Торнан теперь здорово поумнел.

– Тогда, если Торнан поумнел, пусть подумает своим недюжинным умом над тем, что ему, возможно, придется все-таки помахать веслом.