Из сада Аниза вывела Торнана в большой триклиний, отделанный зеленоватым мрамором, с мозаичным потолком и галереями. Они прошли в глубь жилого крыла храма. Высокие потолки, полы, выложенные мозаикой, стены, расписанные фресками и украшенные гобеленами.

– Богато живете, – только и бросил капитан.

– Не бедно, – согласилась его приятельница.

– Ладно уж, что за дело у тебя ко мне? – Не в привычках Торнана было оттягивать неприятные объяснения.

– Ты слишком спешишь, дружок. Сначала тебе надо сменить одежду и вымыться. А разговор подождет.

Торнан согласился с Анизой. И в самом деле, за эти дни он успел изрядно провонять тюрьмой.

В храме мытью явно уделяли особое внимание: купальня сияла чистотой и пахла благовонным маслом. В углу стояла дубовая ванна – огромная лоханка, наполненная теплой водой. Некоторые надежды пробудились в нем, но Аниза лишь проводила его в купальню, а затем оставила одного.

Сидя в лохани, Торнан не переставал обдумывать ситуацию, в которую угодил.

Итак, его старая приятельница, которой он в свое время перетаскал немало золота, добытого обманом Сираксийской таможни, ныне заведовала Дискалионской школой. Это учреждение многие считали (и Торнан принадлежал к их числу) не чем иным, как высшей школой проституции.

Но авторитет Тиамат, под покровительством жрецов которой школа находилась, придавал Дискалиону известную респектабельность и авторитет. И правда, там учились не только искусству любви, но прочим сопутствующим вещам: музыке, танцам, поэзии, языкам, умению интриговать и располагать к себе, поддерживать умную беседу, и тому подобному. Старые, опытные, отошедшие от дел куртизанки раскрывали перед девицами самые потаенные секреты отношений между женщинами и мужчинами. Ученицы этой школы были причиной кутежей, расточительности и целого ряда других безумств золотой молодежи Корга.