Жила она в опрятном глинобитном домике за высоким забором из кусков ракушечника. При домике имелся даже крошечный садик – несколько кустов, ореховое дерево и запущенная клумба.

Воительница храма ждала его, уже собравшись, сидя на двух увесистых мешках, заставивших его фыркнуть.

Мебели в домике не было никакой – пол, застланный коврами, и груда подушек – по обычаям кочевников. Домик в одном из самых тихих и приличных кварталов – у него бы денег на такое, может, и хватило бы, хотя вряд ли.

– Красиво живешь, – сообщил он ей. – Дорого тебе это встало?

– Если бы! – пожала она плечами. – Это имущество храма. Я же все-таки что-то для Тиамат сделала? Пошли…

И подхватила мешки, словно они и не весили ничего.

Хотя темнота еще не опустилась и небо было не черным, а лишь темно-синим, народу на улицах было немного, хоть Корг и отличался тем, что жизнь в нем не замирала и ночью. Торнан слегка удивился, но вскоре бросил думать об этом, всецело посвятив свои мысли завтрашнему походу.

И вернулся к действительности, когда дорогу его спутнице преградил упитанный стражник, растопыривший лапы.

– Эй, девка, почему в столь поганом виде? Кто тебе позволил надеть штаны?! – прорычал он нечто непонятное.

Марисса торопливо достала яшмовую пайцзу воина храма.

– Ну и что? – издевательски осведомился страж порядка, – Где тут написано, что тебе можно носить мужскую одежду?

Торнан решил, что пришла пора вмешаться. Распахнув плащ, чтобы был виден офицерский знак, он неторопливо двинулся на стража.

– Она со мной, – бросил он. – Пошли, Рисса.

Но страж не унимался:

– Так ведь, господин капитан, извольте видеть – девка в штанах! Грех против естества!

Секунду-другую подумав, не сунуть ли попросту толстяку в рыло, Торнан решил обойтись без рукоприкладства. Тем более стражник был явно и непроходимо глуп (иначе бы не стал спорить с армейским капитаном).