Это была его последняя автономка, а потому Сан Саныч даже не прикоснулся к перевязанной веревкой стопке документации, выданной отделом воспитания флота, которую он был обязан обработать за время похода. Каждый раз, спотыкаясь об нее в каюте, он брезгливо морщился и заталкивал ее поглубже под стол. Несправедливо будет сказать, что Сан Саныч уж совсем забросил свою работу. Нет, по привычке он продолжал проводить с матросами политинформацию и семинары. В каждой боевой части он имел доверенного стукачка, и потому полагал, что обстановкой среди личного состава владеет. А однажды, на обязательных курсах для замполитов по психологии, он даже увлекся многочисленными тестами и анкетами. Под их впечатлением, нахватавшись к тому же всяческих терминов и понятий, он решился определить авторитет и влияние командира в экипаже методом анонимного анкетирования. И хотя две трети моряков он мог узнать по почерку, а остальную треть вычислить методом исключения, тестирование получилось объективное, так как матросы в анонимность поверили и отвечали честно. Результат Сан Саныча удивил. Командира очень даже уважали. А на вопрос «хотели бы вы, чтобы сменился командир лодки?» положительно не ответил никто. Тогда Сан Саныч попробовал узнать мнение о себе. А вот здесь результат его обескуражил. Он тут же сгреб все эти тесты в мусорную корзину и предал анафеме, а психологию объявил лженаукой.

Профессора замполит нашел изучающим фановую систему одного из гальюнов. Сан Саныч презрительно посмотрел на повисшего на вентилях Михаила Ивановича и, не сильно церемонясь в выражениях, напомнил ученому, для чего он вообще здесь нужен, а затем, повернув лицом в сторону центрального поста, легким пинком пригласил заняться полезным делом.

Михаил Иванович широко улыбнулся, узнав среди десятка подводников, занимающих центральный пост, командира.

— Вы хотели меня видеть?

— Господин ученый, — не сумев вспомнить имя и отчество, обратился к старичку Дмитрий Николаевич. — Мы почти у цели. Теперь слово за вами.