Дрожащими пальцами милиционер раскрыл пластмассовый корпус, вытряхнул на ладонь цинковые цилиндрики. На первый взгляд все было в порядке. И заряжал-то он их буквально накануне вместе с другими постовыми. Хотя причем тут это?… Майор же полчаса назад трижды опрашивал всех в эфире. И его вызывал среди прочих…

Мысленно чертыхаясь, стажер вновь вставил аккумуляторы в гнезда, лихорадочно перещелкнул тумблером. Рация продолжала безмолвствовать.

— Ладно… Сделаем вид, что ничего не заметили. — Стажер нервно сплюнул себе под ноги, спрятав рацию, снова полез в машину. Поймав в зеркальце собственный затравленный взгляд, фыркнул.

— В конце концов, ты не седобровый волк, — пробормотал он. — А первый блин — он, как известно, всегда комом…

Стажер говорил правду. Это была первая серьезная операция в его жизни. Первая и, возможно, последняя.

— Ну и что? — с вызовом проговорил он. — Да, испугался! Все пугаются, и я не рыжий… И потом — какого черта я должен отвечать за какую-то рацию? Не я ее делал, правильно?

Как ни странно, простенькие эти фразы принесли некоторое облегчение. Внутреннее напряжение спало, а на смену пришли досада и недоумение. Так, вероятно, бывает, когда на ночь глядя объешься каких-нибудь подозрительных консервов. Между прочим, вчера с тестем они под бутылочку и впрямь чуток переели. Тесть это дело уважал, а зятек попросту опасался показать слабину, — вот и перебрали. Впрочем, теперь уже не разберешь, что послужило причиной его неуютному состоянию — вчерашняя ли бутылочка, несвежая ли закуска или сегодняшний странный туман…

Парни у входа играли в нарды. С «Узи» на плече Чума незаметно приблизился к игрокам, врезал ближайшему по затылку. Верзила задиристо вскинулся, но, разглядев подошедшего, тут же и сник.