- И не подумаю,- ответил Торкланд.

Прошедшие годы научили держаться его подальше от богов, а насчет своего попадания в Валгаллу он не сомневался, его-то возьмут в любом случае, кому там еще быть, как не ему, великому воину Олафу Торкланду.

- Ты смеешь не подчиниться величайшему из асов? - Вещий ворон удивленно разинул клюв.

- Я не только смею, я еще и не подчиняюсь. Пусть присылает ко мне со своими поручениями кого-нибудь повежливее. Или дай мне выщипнуть самое роскошное перо из твоей задницы, тогда, может быть, я и соглашусь выслушать тебя.

- Да ты знаешь, грязный червь, слепленный из глины, что Один низвергнет на твою голову потоки проклятий, которые сбудутся все до единого! - негодовала птица.

- Не сбудутся,-спокойно возразил Олаф, еще раз отхлебнув эль из бочонка,я скажу Одноглазому, что ты, мерзкая птица, мне вообще ничего не говорил. А в Асгарде всем известно твое желание умереть. Также все знают, что Один не дает тебе этого сделать, потому от тебя можно ждать любой выходки, чтобы разгневать Великого и этим заработать немедленную отправку в чертоги Хель.

- Ну, знаешь! - возмущенно каркнул Хугин и, взмахнув крыльями, вылетел из-под навеса, едва увернувшись от руки викинга, пытавшегося схватить птицу за хвост.

Гусиная стая уже давно скрылась в направлении Лапландии, и Олаф, сладко потянувшись, все еще не выпуская из рук бочонка, вышел во двор. Ему до безумия не хотелось участвовать в очередных играх богов, но ярл понимал, что если дело серьезное, то ему не отвертеться от навязываемого поручения.

Сидевший рядом с Торкландом Магнус прекрасно понимал своего соседа и не желал бы оказаться в его шкуре. В такие минуты Бочка Эля был счастлив, что не так грозен, как Олаф, и боги вовсе не интересуются его скромной персоной. Однако он был благодарен асам за то, что те научили его варить такой вкусный эль, благодаря которому могучий Олаф и стал ему лучшим другом.