Он поднял руку на уровень своей головы — так чтобы я мог её видеть и сказал:

— Наслаждайся своей болью, — и опустил руку прямо на грудную клетку. Я не мог видеть, ударил ли он меня, — это было вне поля моего зрения. Но боль казалась абсолютно реальной, — резкой и неприятной. Я не смог удержать её удержать, как не старался… Мой мучитель ухмыльнулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась с хлопком и всё, что меня окружало, погрузилось во тьму.

Бывший преследователь, а ныне — провожатый — шёл впереди. Я видел лишь его лысую голову, черную кожаную куртку и черные джинсы. Всю спину куртки украшала огромная нашивка с черепом и надписью — скорее всего название группы. Из-за готического шрифта, которым эта надпись была выполнена, я так и не смог прочитать названия. А жаль… Возможно стоило бы послушать, может тогда станет понятно откуда берутся такие люди.

Он достал из кармана пистолет и, опустив руку, нёс его нацеленным в землю. Интересно, я доживу до конца сегодняшнего дня? Сейчас можно было бы прыгнуть ему на спину, схватиться за шею руками и попытаться его задушить. Я даже начал прикидывать вероятность того, что этот маневр мне удастся, но память тут же подкинула мне ощущения того, как он поднимал меня с земли и то, как он разбивал голову моей подруги о дверную ручку. Я поёжился и отказался от своих кровожадных планов — мы были в разных весовых категориях. Он бы стряхнул меня со спины, как назойливое насекомое. То, что я смог несколько раз от него уйти — всего лишь случайности. Скорее всего, он даже знает причину их возникновения. Он ни капли не удивился, когда я сказал ему, что за ним наблюдают и предупреждают меня о его появлении. Теперь он ведёт меня в такое место, где мы будем один на один. И это я согласился на это? Не может быть. Я ещё раз прокрутил в памяти наш с ним короткий разговор, но не смог найти причин своей легковерности. Он меня попросил прогуляться с ним, а я, как дурак, согласился. Если он доведёт меня туда, куда хочет, то моя судьба будет предрешена — до завтра я точно не до живу. Этот мир лишится одного жителя. Впрочем, миру плевать на тех, кто в нём живёт. Если я хочу остаться живым, то полагаться можно только на себя.