И тут он начал на меня заваливаться, я выхватил из его рук шприц и отпрыгнул в сторону. Он шумно упал на асфальт и замер. Тело начало быстро превращаться в прах, но в свете уличного фонаря, я успел заметить на его затылке маленькую дырочку, из которой вытекло несколько капель жидкости темного цвета. Видимо кто-то мне помогает. Я вспомнил про телефонный звонок. Интересно кто же он такой и почему спасает меня?

Я надел свою курточку и аккуратно положил шприц в карман — может понадобиться.

Теперь пора убегать, иначе скоро сюда прибежит еще десяток таких же убийц. Или снова вернется он. От этой мысли мне стало плохо, я не хотел бы ещё раз увидеть эти глаза.

Я, как можно быстрее пошёл к проспекту — там можно будет словить такси. Выйдя на ярко освещенную улочку, я остановился, отряхнул одежду и стёр с лица кровь. Вот теперь я вполне готов встретиться с людьми. Теперь никто не догадается, что я знаю ту тайну, которую от меня всегда пытались скрыть. Они не доверяли мне, а я не буду доверять им…

Ко мне вдруг пришло понимание того, что память вернулась. Все события последних дней воскресли в памяти и были столь мрачны, что мне захотелось их поскорее забыть. Наркотик в отобранном шприце, пожалуй, мог бы мне помочь. Но только временно, а это мне не подходит. Проблему нужно решать глобально, а не убегать от неё. Убегать нужно от тех, кто не даёт мне делать то, что я хочу…

— Я считаю, что пациент ведет себя куда достойнее, чем мы все вместе взятые. Мы повели себя с ним, как минимум, неэтично. Мы поставили научные интересы выше общечеловеческих. Несомненно, эксперимент был необходим, иначе мы бы никогда не узнали о результатах наших исследований. Но нельзя доводить проверку гипотезы до абсурдного боевика. Мы не имеем права продолжать эксперимент, зная, что он должен закончиться гибелью подопытного.