— Будете здесь что-нибудь осматривать? — казалось, учительница спрашивала заданный урок.
— Думаю, незачем. Силы распылять, он того и ждет. Искать нужно массово, организованно. Конечно, он тут был — вода у колодца на земле мыльная, и описание мальчишки совпадает с имеющимся. Возьмем.
Снова задрожала балка.
— Я пойду. Заявление ваше мы приобщили, мальчонку поощрят премпайком.
— Не это главное, — сухо ответила учительница, но сержант успел покинуть класс.
Полчаса спустя и учительница задвигала стулом, потом звякнул замок в петлях.
Опустел рассадник знаний, можно встать, потянуться, спуститься вниз. Время вечернее, солнце на закате. Усталые поселяне вернулись с трудов и вкушают плоды нив и пажитей своих. Самое время подкрепиться. Окошки хоть и не широкие, да уж не застрянет.
4
— Кто идет? Кто идет, спрашиваю? — выставив перед собой винтовку, мосинскую, с беспощадным трехгранным штыком, мужичок настороженно вертел головой. — Стрелять ведь буду!
— Погоди стрелять! — небрежно отвел ствол к земле другой, старший секрета. — В кого стрелять собрался?
— Ну… Шуршит… — неуверенно ответил первый.
— Где шуршит?
— В овраге, — мах руки лукавил градусов на тридцать. Ополченец, охранничек.. .
Петров стоял у дерева, выжидая, когда очередная туча спрячет месяц.
— Ты сегодня не дури, забудь про бабьи страхи. Человека стережем, ясно? Увидишь — стреляй, разве жалко, а попусту шуметь не моги, понял?
— Понял, — уныло заметил первый. — Я вижу слабо, куриная слепота.
— Зря не колготись, стой смирно, — выговаривал старший. — Раскрываешь секрет, дурак.
Петров оставил пост далеко за спиной, а старший, войдя в раж, все отчитывал бедолагу. Везде одно и то же.
В бараках тьма, окошечки смоляные. Лишь в конторе жгут керосин, густой желтый свет нехотя выползал из-за занавесок. Кумекает правление, бдит. Часовые контору, как елку, обхаживают, хороводы водят.