Отец Лу-Маклина навсегда остался для сына неизвестным лицом, вероятно, по обоюдному согласию родителей. У мальчика не было ни сестер, ни братьев. Вырастив его до шести лет (достаточный возраст, чтобы понимать, что с тобой происходит), мать преспокойно вышвырнула сына на улицу.

Лу-Маклин понятия не имел, где она сейчас, жива или умерла. Да ему было и наплевать на это. День в опекунском офисе ярко запечатлелся в его памяти. По крайне мере, по той причине, что тогда он плакал последний раз.

Лу-Маклин обладал хорошей памятью, и разговор ему хорошо запомнился.

- Вы уверены, мадам, - спросил клерк с осунувшимся лицом, - что не хотите попытаться вырастить ребенка сами? Кажется, у вас есть возможности. И духовные, и финансовые.

Лу-Маклин стоял в углу. Это было наказанием за то, что он взял дорогие часы, посмотреть как они работают. Факт возвращения их на место в рабочем состоянии не смягчил приговора. Мальчик мог повернуть голову и увидеть свою мать, разговаривающую со странным маленьким уставшим человечком, но это грозило побоями. Поэтому он смотрел вниз и прислушивался, понимая, что решается что-то очень важное и относящееся к нему.

- Слушайте, мне не нужен этот маленький подонок, - проговорила его мать. - Я вообще не знаю, почему провозилась с ним так долго. В общем, я отправляюсь в путешествие с одним джентльменом, и он не хочет больше никого брать с собой. Я тоже.

- Но, мадам, когда вы вернетесь...

- Да, конечно, когда я вернусь, - раздраженно ответила она, - тогда и посмотрим.

Лу-Маклин помнил аромат ее духов, доносившийся до его угла, приятный, роскошный, дорогой.

- Может, кто-нибудь и сможет помочь ему. Я неспособна быть матерью. Выяснив, что прозевала предельный срок, я хотела подать в суд на химическую компанию, выпускающую эти пилюли.