Мы мчались к окулисту. Я сидел на заднем сидении и прислушивался как наш Пежо рычал при обгоне одного авто, другого…пятого…десятого. Ленка сидела справа от меня и держала за руку. От нее сроду не дождешься доброго слова, тем более внимания, а тут меня засыпает вопросами: тебе больно? Как ты себя чувствуешь? Может лучше сейчас?

Странно, мне стало хуже в этом мире, а это помогло другим людям стать чуточку лучше. Мда…был бы хвост от природы…ради такого дела отрезал бы его! Глядишь, и совсем все ангелочками станут. Шутки шутками, но я "испужался" своего нынешнего положения.

Трагедия. Иначе и не сказать. В пору рыдать и кидаться на окружающих, словно подраненный медведь. А я холоден как ледышка. Все вокруг снуют, будто я в раз попал в улей. И я не от мира сего. Глазам больно, словно к ним приложилось раскаленное клеймо. Стиснув зубы, терплю, но не жалуюсь.

Удивительно действует пронзительная боль. Ускоряет время, несет тебя как частицу сквозь бескрайние просторы и от тебя лишь требует быстрых решений. И вот тогда ты превращаешься в подобие робота, именно робота.

Мои команды самому себе — Спокойно! Все образуется! Хуже не будет! — помогли мне. Я очутился в комнатке, что зовется кабинетом врача. Именно здесь выносятся приговоры. Заходишь здоровым, ну, или почти здоровым, а выходишь весь облепленный рецептами, словно медовый леденец в пчелах или осах и тому подобных жужжащих.

Голоса. Боже, хотя бы это у меня еще есть!

Меня, слепыша, аккуратно провели к стульчику пациента и усадили с таким видом, что, мол, предстоит весьма и весьма серьезный разговор. Разговор по душам.

Так оно и случилось. Только перед вынесением "приговора" я слушал "кряканье" возившегося вокруг меня старичка-врачевателя, все время откашливавшегося. Сам то он здоров?! Или совсем годы дают знать? Сколько ему лет? Сто? Двести? Очевидно, триста и то если считать одни пятницы. Мне он не понравился. Да и кому понравится человек, не прячущий за пазуху диагноз пациента?!