Но откуда приходили ко мне новые знания, нигде не прочитанные, не услышанные? Очевидно, я просто дурею. И этот диагноз давно известен врачам.

Всю чушь, какая у нас с Ленкой получилась, мы отправили, вернее сестра, без моего ведома, в астрофизическое общество. Сестра выискала адресок в Интернете этой организации и, не долго думая, кинула отчеты с математическими выкладками в море по имени почта. Я, конечно, был против, более того, я был уверен, что мои документы мирно лежат дома. Как-то стало стыдно отправлять эти "наивные трактаты самоучки". А Ленка тайком все же предала общественности мои глупые идеи.

Я запомню четырнадцатое февраля раз и навсегда. Я назвал эту дату в моей жизни "точкой бифуркации". Понимаю, звучит ни к месту. Но это же для себя. В тот день я открыл глаза, и стало вновь больно, как тогда, у телескопа, когда нечто ослепило меня на целых два года. Может, это был подарок свыше и тогда и сейчас. Богу было угодно меня заточить в "темень", чтобы я прозрел, задумался. Если это так, то тогда я желаю каждому побывать в моей шкуре. За болью пришел свет, он ворвался, словно слон в посудную лавку и особо не церемонился. Зрение вновь решило меня посетить. Для начала, конечно, все ограничивалось силуэтами, контурами. Затем пришли цвета, от которых я совсем успел отвыкнуть.

Совпадение или нет, но именно в этот самый день Ленка вновь завела разговор о черных дырах. Довольная она была, поглядывала на меня, еще не веря, что я и впрямь могу ее лицезреть.

— Миша, а все же глупостью было предположить, что люди состоят из черных дыр!

— Да я и сам уже так думаю. Но времени то сколько потратили. А сколько философствовали, вспомни. Что мы только не представляли. Вот дураки мы! Неужто мы и вправду рассчитывали, что эту дрянь кто-то воспримет за новаторство в науке, а ведь относились мы к этому с большим энтузиазмом.