-Давай, - согласилась Квохча. Ее мягко покачивало в густой, остро пахнущей жиже, а снизу все время лезли мягкие рыхлые тушки, чем-то похожие на полупереваренные грибы. Квохча не обращала внимания - недогрибы тоже были пленниками ситуации. Она это чувствовала. -Это у вас в деревне нравы дикие, - произнес Безымянный, - а я городской. У нас все расписано, упорядоченно и по всяким там графикам идет. Жил я в боксе. Это ящик такой - не большой не маленький, самое оно для житья. Ну их много было боксов. Все вместе они составляли Город. И жило нас в этом городе великое множество. По четыре души на бокс, кормежка с утра и с вечера - строго по расписанию. И не было, слышишь Квохча, ни разу, чтобы ее в срок не подали. Это у вас там борьба за существование, да собирательство. А у нас порядок - ци-ви-лизация - во! С утречка включали свет, и до вечеру его нам оставляли, так, что от светила никакого мы не зависели. Тепло было, сухо, в боксах убирали регулярно. В общем хорошо было. Правильно. Имен нам не давали - это вам не деревня, зато каждый из нас имел свой порядковый номер. И мы, сидячие, и те из ударниц, что потомство рожали во множестве - хотя те нет-нет, да и получали клички. Но у них среда там была своя, особая. -Так, выходит, ты и впрямь Безымянный, - удивилась Квохча. -Выходит, так, - согласился собеседник, - сладкая жизнь была! Скучноватая только. Ну да мы не страдали, бывало вечерком скучкуемся в боксе своем и давай песни орать. А соседи слышат и подхватывают, так, пока все городские горло драть не начинают. И трепаться с ними было удобно. Так, конечно с однобоксниками трепаться устанешь, зато можно и с соседями через переборку поболтать. Забавно получалось - народу вроде много, а все друг друга знали. Дружили боксами! -Счастливый ты, видать. - Заметила Квохча, - не уж то так действительно где-то есть? Когда нет ни страхов, не вражды, никто не дерется за кусок снеди, потому как кормят вдоволь.