И тут он понимает, что телефон звонит по-прежнему.

Двенадцать минут? Ну, хорошо, даже если десять… Кому же он так понадобился?

Секунду Стас размышляет, стоит ли брать трубку. По правилам, Мишутку нужно сейчас обтереть гигиеническими салфетками, накрыть чем-нибудь теплым и отвезти в инкубатор. Там, в тишине и темноте, он будет спать – может быть, несколько часов, а может, несколько дней. А пока он спит, личинки Пакости будут потихоньку изменять его метаболизм, превращая Мишутку в Нового Человека. Homo Novus, как выражался Доктор. Процесс запущен, и теперь его уже не остановить, так что не имеет значения, попадет Мишутка в инкубатор немедленно или тремя минутами позже…

– Слушаю, – говорит Стас, поднося трубку к уху. – Говорите, ну!

На том конце провода, видно, отчаялись до него дозвониться, потому что отвечают не сразу. Но в конце концов отвечают.

Ленка. Только она умеет так пронзительно визжать в телефонную трубку.

– Стас! Стас! А-а-а! Стас! Беги! Они уже, наверное, у тебя! Они полчаса назад ушли! Они убьют тебя, Стас!

Стас непроизвольно оглядывается. В операционной он, разумеется, по-прежнему один – если не считать прикрученного к столу и не подающего признаков жизни Homo Novus’а.

– Ленка, – говорит он спокойно, – хватит орать, говори спокойно. Сколько их?

Ленка послушно перестает визжать.

– Человек десять… Джемал со своими ублюдками… У них цепи, Стас, заточки…

– Пушки? – интересуется он на всякий случай. Хотя откуда ей знать?

– М-м-м, – мычит Ленка, и Стас отчетливо представляет, как она трясет своей белокурой головкой. – Может быть… Стас, беги, пожалуйста! Ты… ты операцию сделал?

– Сделал, – отвечает он и бросает трубку. Полчаса – действительно много. До бункера не так просто добраться, но Джемал хорошо знает этот район. С детства…