По лицу этого уже немолодого мужчины текут слезы. Он плачет и постоянно натыкается взглядом на двух своих друзей. Точнее — того, что от них осталось. У одного сейчас от уха до уха перерезано горло, у второго голова свернута на сто восемьдесят градусов.

Специально разными способами убил. Помогает при психологической обработке.

— Мне позвонили… — всхлипывает мужчина. — Предложили встретиться…

— И ты пошел на встречу с незнакомым человеком? И согласился на это дело? Тебе что, одиннадцать лет? — Я поигрываю ножом перед его лицом, и он дрожит, вжимаясь в спинку стула.

— Я… я не…

Стальное лезвие замирает в полсантиметре от его правого глаза, и он застывает на месте, боясь пошевелиться.

— Ты жить хочешь? — спрашиваю я.

— Да, — он не говорит, он шепчет, но в свой шепот вкладывает столько эмоций, что сомневаться не приходится, он хочет жить.

— Кто был посредником или гарантом? — спрашиваю я. — Кто подтвердил, что ты получишь свои деньги? Не держи меня за дурака, Игорек! Кто?

— Вова Метелица, — хрипит Игорек. — Сначала мне Вова позвонил, потом — этот… Вова говорил, он реальный чел и решает много вопросов. Попросил помочь ему, сказал, что это важно и для него тоже.

Вова, Игорек… Вася, Петя… тьфу! Мусор, хлам на пути. Возможно, и этот «реальный, решающий много вопросов, чел», тоже такой же хлам. Цепочка длинная, но без обрывов. Все свидетели остались живыми — что странно.

И эти странности должны мне помочь дойти до истины.

— Как он выглядел? — спрашиваю.

— Среднего роста, крепкий, — лепечет Игорек. — В темных очках, голос немного хриплый… мы ночью встречались, в машине сидели. Он сзади сидел, я впереди. Предложил тридцать тысяч за то, чтобы кто-нибудь затеял с тобой ссору в ресторане…

Я слышал уже эту историю несколько раз. Похоже, нового больше Игорек ничего не сообщит.