И он решительно ступил на карниз. Каменная складка была едва ли шире половины ладони, но зато прямая и непрерывистая. Она все тянулась и тянулась, до самой ниши в скале, от которой начинался наклонный желобок. По нему можно было бы спуститься на во-он тот широченный, ладони в три карниз, а там уж и до козьей тропки рукой подать. Точнее, поднять, ухватиться за кромку и подтянуться.

Затем по серпантину, проложенному бессчетными поколениями коз, взойти к седловине. Одолеть перевал и что есть духу быстренько-быстренько ссыпаться по склону. Выбраться наконец из скальных нагромождений и кануть в дремучую чащобу потустороннего леса…

Долговязый, тощий, с непомерно вздутыми коленными и локтевыми суставами, парень неторопливо смещался к вожделенной нише; тело его прилипло к бурому камню, распласталось на нем. В этот момент гуманоидный человек поразительно напоминал четырехногого паука, лезущего по стенке, но почему-то боком. Тоскливый взгляд измученной девушки прилип к напарнику. Ее скрюченные пальцы цеплялись за каменный выступ, казалось, из последних сил. Синяки и ссадины, оставленные побоями, отчетливо выделялись на смертельно поголубевшем лице.

– Я не… смогу, – прошептала она. – Я не…

Резко осеклась и шумно сделала глубокий вдох. Рот ее широко распахнулся, втягивая жадно воздух, с присвистом, будто напоследок в этой жизни. Крепко сомкнув черные от засохшей крови губы, девушка заточила воздух в грудной клетке.

И ступила на карниз. След в след.

– …Стоп, Тим!

– Ты дашь им оторваться? – спросил огромный мужчина, застыв на месте с приподнятой для очередного шага ногой. Водись на планете медведи, его можно было бы смело сравнить с гризли. Но животный мир Харрба ни единой похожей твари не породил. Впрочем, экологическая ниша не пустовала. Очень даже не. В ней вольготно жил-поживал, добычу добывал гигантский грызун тимара. Такой косматый зубастый суслик метров двух росточком. Поэтому к мужчине вполне обоснованно приклеилось прозвище Тим.