Дверца распахнулась, выскочил молодой коренастый парень с лихими вихрами и небрежно окликнул толстого милиционера:

— Борисыч! Это что, мою машину так уделали?

— Похоже, что да, — согласился Борисыч. — Ты хоть знаешь, кто за рулем сидел?

— Знаю, — ответил приехавший на пижонском «жигуленке». — Вот этот!

И показал на длинного, жалкого, с тонкой шеей и нечесаной головой паренька, настолько пьяного, что он вряд ли мог бы хоть слово возразить.

— Но ты имей ввиду, Борисыч, угона не было. Я ему сам машину дал. Так что все в порядке.

— Ладно, — кивнул курчавый и мордастый Борисыч, явно старший в опергруппе, и они, наконец, скрылись за углом отделения.

А веселый хозяин разбитой «волжанки» кликнул наружу дружка, приехавшего вместе с ним, и оба стали ходить вокруг своего разбитого сокровища, цокая языками и хохоча.

— Ну, Сашка дает! Отремонтировать взял! Классно отремонтировал! Круто. Не, ну это просто атас!

Тимофей, наконец, не выдержал и спросил:

— А чего вы, собственно, ржете?

Тут двое из девяносто-девятки наконец обратили на Редькиных внимание. Оценили изысканный наряд супружеской пары и догадались:

— А, так это ваша «Тайга»!

— Угу, — сказал Тимофей.

— «Москвич» — тоже, — упрямо напомнила и на этот раз Маринка.

— Ну, эту-то рухлядь можете сразу местной шпане подарить. Ее отсюда увозить дороже встанет, чем за металлолом дадут, а по поводу «Тайги» готовы поговорить с вами.

— О чем?! — не понял Тимофей, ошалев от такого натиска.