Сам Редькин растворимого терпеть не мог, даже лучших сортов и принялся заправлять кофеварку натуральным, молотым. Все проходило в мрачном безмолвии. Говорить друг другу «доброе утро» казалось чистейшей издевкой, а на более длинные высказывания сил не было. Маринка первой нарушила эту игру в молчанку.

— Позвони Полозову, — неожиданно сказала она.

Тимофей вздрогнул, спросил удивленно:

— Почему Полозову?

— Потому что он самый солидный человек из всех наших знакомых. Наверняка что-нибудь толковое посоветует.

— Нам машину надо чинить, — проворчал Редькин. — При чем здесь солидный человек Полозов?

— Нам для начала надо, чтобы кто-нибудь денег дал на этот ремонт, — жестко поправила Маринка. — А деньги ещё вышибать придется. Ведь не просто так нам машину разбили.

Печальная мысль, однако справедливая. Конечно, Маринка была права. В стратегическом плане. Но тем не менее, новая машина, которая не едет — полнейший абсурд. И Редькин считал своим главным делом реанимацию автомобиля, а всяческие формальные и неформальные разборки, розыск и наказание виновных — это все потом. Вот почему первый утренний звонок ровно в девять он сделал все-таки Виталику Нестеренко. Тот ещё ночью обещал подумать, кого же подключить к восстановлению редькинской «Тайги». Сам же маэстро за такое дело браться не собирался. Во-первых, весьма прохладно относился к «Жигулям» вообще, во-вторых, не считал себя жестянщиком. А это важно. Кузов чинить — дело специфическое.

Но, конечно, Виталик не подвел. Нашел доброго знакомого — некоего Вальку Бурцева, и сервис оказался относительно недалеко от Редькина — на Семеновской. Удачный вариант.