Он замолчал.
— Скоро нам возвращаться, — сказал Васильев. — Подведем итог. Первый вариант — это атомный взрыв неизвестной природы. Во втором мы автоматически попадаем в ведомство товарища Рыбкина. С чем можно его и поздравить.
— Поздравлять меня рано, — сказал Рыбкин. — Дело в том, что меня такой зонд не устраивает.
— О, — сказал Васильев. — Это уже интересно. Почему?
— Сейчас объясню. Из нижнего предела скорости зонда легко получаем оценку массы «сверху»; не более нескольких тонн. Это очень мало для зонда. И еще — почему он врезался в Луну? Неужели он летел вслепую? Что же это за зонд — просто кусок металла?..
— Еще счастье, что он столкнулся с Луной, — сказал Черешин. — А если бы с Землей?..
— С Землей? А что? Отличная мысль. Просто отличная.
5.
После возвращения в город Рыбкин освободился от скафандра с радостью. Романтика романтикой, но работать в этой одежде круглые сутки, как селенологи...
На месте дежурного сидел оператор Губенко из группы обработки. Когда они вошли, он встал, уступая место хозяину.
— Как дела, Саша? — спросил Васильев. — Ракету нашли?
— Пока нет. Ищут.
Губенко вышел. К шахматам, компьютерам и партнеру Вадиму.
— А вы предсказывали массу новых событий, — сказал Васильев. — Но ничего не случилось. Не так просто делать прогнозы.
— Вы правы, — согласился Рыбкин, устраиваясь в кресле. — Подождем. Возможно, еще сообщат.
— Каких сообщений вы ждете?
— Например, о магнитной буре на Юпитере.
— Почему? Правда, вспышка на Солнце. Но для бури еще рано. Бурю вызывает не вспышка, а заряженные частицы. Пока они достигнут Юпитера... До Земли и то добираются не сразу.