— Дурак, — говорит сестра, — хватит и трех дней.

И она оказалась права.

В кухню заглядывает служанка Грибуан.

— Мамзель Нэнси, прибыли госпожи Кормелон…

— Проводите их в желтую гостиную.

— Но, мамзель, там не топлено!

— Именно поэтому!

— И мадам Сильвия с дочерью пожаловали, они господина Шарля ищут.

— В желтую гостиную! Тут я протестую.

— Ведь тетя Сильвия не одна, она с Эуриалией!

— Да ладно, сам знаешь: жарко или холодно, буря или штиль — Эуриалии все нипочем. Послушайте, Грибуан, а кузен Филарет явился?

— Сидит в нашей малой кухне, мамзель Нэнси, и чуток выпивает с Грибуаном, говорит, чтоб не застудить внутренности.

— Он закончил работу для дяди Кассава? Если нет, выставить его за дверь.

— Мышиное чучело — да, да, мамзель, принес, очень даже славно получилось.

Доктор Самбюк смеется каким-то булькающим бутылочным смехом — точь-в-точь бутылка булькает горлышком.

— Последний трофей в списке охотничьих побед бравого Кассава! Поймал на своей перине мышку и нежненько придушил ее двумя пальцами. А ведь тому сорок лет и веретенников стрелял!

Буль-буль!

— Всех в желтую гостиную, — командует Нэнси, — я хочу кое-что сообщить.

Мамаша Грибуан удаляется, шаркая старыми шлепанцами.

— Мне тоже идти? — с тоской вопрошает маленький доктор.

— Да, и хватит пожирать вафли.

— Тогда я прихвачу с собой чашечку кофе с ромом и побольше сахара. В мои годы посидеть в желтой гостиной — все равно, что соснуть после обеда в погребе, — ворчит Самбюк.

Из всех мрачных и мерзлых комнат Мальпертюи желтая гостиная самая гнусная, обшарпанная, зловещая и промозглая.

Сумрак едва рассеивают два канделябра о семи свечах каждый, только я больше чем уверен: Нэнси распорядится зажечь три, от силы четыре свечи витого воска.