Жалобно звучит чей-то голос:
— Кто же прячется в доме и постоянно гасит лампы?
— Боже мой! Лампы опять гаснут… — стонет тетя Сильвия.
— У статуи бога Терма горел свет, я только собрался подойти, порадоваться огоньку, как он затушил фитиль.
— Кто же это? — жалобно вопрошает тетя Сильвия.
— Неизвестно. Я боюсь его, он, верно, черный и страшный. И всегда гасит свет. Помните лампу на площадке, розовую с зеленым, так красиво освещающую лестницу? При мне чья-то рука загасила фитиль, и ночь словно хлынула из адского колодца и поглотила лестницу. Вот уже пять, может, десять лет — а может, и всю жизнь — я ищу встречи с ним, и все безуспешно. Я сказал «ищу»? Нет, нет, встреча мне вовсе не нужна. А он все гасит лампы — задувает или тушит фитиль…
В комнату только что вошел новый странный гость пугающей худобы и огромного роста — выпрямившись, он превысил бы шесть футов. Все лицо этого скелетоподобного существа заросло отвратительной грубой щетиной, ржавого цвета балахон свисает с плеч.
Он радостно устремляется к зажженным свечам.
— Хоть здесь еще горят… Как прекрасно видеть свет, куда важнее, чем пить и есть.
— Лампернисс, ночной жук, тебе чего тут надо? — восклицает доктор Самбюк.
— Имеет полное право, — мгновенно парирует Нэнси, — он тоже будет на общем собрании.
— Там зажгут много свечей и ламп, — ликует старое чудище. — В моей лавке горит яркий свет, прекрасный, как заря, но мне туда нет доступа, так повелела высшая сила.
— Лампернисс… — начинает дядя Диделоо, унимая испуганно-брезгливую дрожь.
— Лампернисс?… Да, правильно, меня так зовут… «Лампернисс. Лаки и краски» было написано над дверью красивыми трехцветными буквами. Я продавал любые краски, всех оттенков… и серные фитили, и сиккативы, и сланцевое масло, серую и белую мастику, охру, лак светлый и темный, цинковые и свинцовые белила — мягкие и жирные, как сметана, и тальк, и закрепители для красок. Я — Лампернисс, я любил все цветное, а теперь живу в черной тьме. Я продавал черный костяной уголь и черную голландскую сажу и никогда никому не предлагал черную ночь. Я — Лампернисс, я хороший, меня упрятали в ночь, а в ночи тот, кто гасит лампы!