– Мы заботимся об общем благе. В первую очередь – о вашем здоровье, – заявил Дмитрий.

– Ага, – пустив слюну из уголка рта, кивнул Василий Степанович. – Сам-то небось на кислотке сидишь… Молодой еще.

– Что вы глупости несете? – возмутился Солодовников.

– Не глупости. На кислотке. Молодежь вся наркоманы, – уверенно заявил Василий Степанович. – Даже в Комиссии.

От негодования, необходимости тратить столько времени на этого алкоголика, Дмитрий сильно разволновался, очки его запотели, и он снял их, чтобы протереть. Смушкин же тем временем хихикнул и плюнул в офицера Комиссии, ухитрившись попасть точно в глаз.

Солодовников дико закричал. Эксперт Комиссии, Леночка Гусева, упала в обморок. Другой эксперт, Надир Хожахметов, выстрелил в Смушкина из парализатора, и только после этого бросился к Солодовникову.

Впрочем, глаз промывать было поздно. Чем можно было помочь Дмитрию – так это инъекцией успокоительного. Он опустился на пол и стонал от горя.

– Сатрапы, – бормотал Смушкин, хотя челюсти сводила судорога. – Уже и пошутить нельзя.

– Какие шутки, мерзавец ты этакий? – возмутился Хожахметов. – Человеку теперь лечиться придется несколько дней. Разве можно такие выходки допускать, а? Сам-то и очки, и повязку носишь! Не совсем некультурный… Пьяный только. Как свинья!

Но Василий Петрович не обиделся даже на свинью. С трудом повернув голову к стене, он заснул, полностью удовлетворенный.

«Разбор полетов» в кабинете директора городского отделения комиссии, полковника Зорькина, проходил тяжело.

– Офицер Солодовников, почему вы пренебрегли правилами безопасности? – строго спросил Зорькин, едва Дмитрий переступил порог его кабинета.