— Можете мне верить, — добавил он, помолчав. — Ведь я — тот, с чьим именем связана трава бессмертия.

Мне стоило большого труда удержаться от улыбки. Представьте себе, что вы с кем-то разговариваете, и вдруг выясняется, что это — вернувшийся из странствий, Одиссей. Я кое-что слыхал о траве бессмертия. Каждая эпоха имеет свои легенды. Со временем они настолько обрастают вымыслом, что вряд ли представляется возможным извлечь из них хоть какую-то долю истины. Трава бессмертия. Я напряг долговременную память.

— Значит вы — Джонатан Рейдон?

Он отрицательно покачал головой:

— Нет. То, что вы вспомнили о Рейдоне, делает вам честь, ведь он всего лишь второстепенный персонаж в этой эпопее. Нет, мое имя Чой. Оно вам все равно не известно. Обо мне не было написано ни одной строчки, хотя…

Я внимательно поглядел на него. Действительно, во всем его облике было что-то странное. Узкие монгольские глаза, мудрые и усталые, маленькое сухощавое тело, подвижное, как у ящерицы, и удивительная кожа, гладкая, какой-то неестественно розовой окраски. Такой цвет обычно придают восковым фигурам в паноптикуме, пытаясь создать видимость живых покровов.

— …хотя я Чой, — повторил он, — тот самый Чой, который дал людям траву бессмертия, и не моя вина, что все так получилось. Если вас интересует?..

— Конечно! — сказал я. — Такое ведь не каждый день услышишь!

— Не каждый! — важно подтвердил он, проведя рукой по рыжеватому пуху на голове. — Считайте, что вам повезло. Впрочем, не знаю, располагаете ли вы временем.