- Мы с Шейном играем за одну команду. И пусть враг трепещет.

- Хм.

- Рути, ты всегда так обо мне беспокоишься?

- Я? Беспокоюсь о тебе? Ты, может, не красавец, но зато богатый, образованный, талантливый писатель, у тебя замечательная машина, куча шикарных шмоток, и ещё чудесный, хотя и черствый, как позавчерашний хлеб, папочка. Она смолкла, а потом добавила:

- А удалось тебе все-таки добыть те деньги?

- Рути, это было сто лет назад. А теперь все улетело, как дым. Можешь ты уразуметь, что раз ты волнуешься за меня и за мои деньги, тебе стоит выйти за меня? Вообще это принято - что жены беспокоятся за мужей. Вот девочкам - тем наплевать на своих дружков.

- Ну как я могу за тебя выйти, Форбс? Я же на пять лет старше.

- Я тебя догоню.

- А кроме того, твой отец платит мне еженедельно до тех пор, пока мы не женаты.

Улыбка сбежала у Форбса с лица. Он схватил её за голую руку выше локтя.

- Это правда?

Она с минуту молча смотрела на него, затем покачала головой:

- Нет. Он отпустил её.

- Вообще для меня все твои денежные дела - тайна за семью печатями, но и это не объяснило бы, откуда ты берешь деньги. Мой старик - отчаянный скряга. Ведь все свое состояние он сколотил сам. - Не дождавшись ответа, он сказал: - Ну, ладно, мне пора.

- Нет, постой!

- Нет нет, а да, черт побери, если я хочу сохранить эту работу, - и мы с тобой миллион раз обсуждали это. Если бы я мог не есть, я легко прожил бы на свои писательские гонорары. Три рассказика в полгода - пожалуйста, двести двадцать пять долларов.

- Ты забыл про старый компьютер, - добавила она, постучав пальчиками по его лбу. - Если ты едешь в Опа-Лока на машине, тебе уже давно пора бежать. Если же полетишь на вертолете, то здесь в пяти минутах хода вертодром.

Форбс посмотрел ей в глаза, затем взгляд его скользнул по часам.