Он направился к северу, в Эдисон-центр. Нащупав в кармане пакетик жевательной резинки, он развернул его, и отправил резинку в рот. Это тоже была маскировка. В самом деле, нечасто можно было увидеть главу одной из старейших и почтенных фамилий Джорджии с резинкой во рту.

Деспард свернул налево, к парку Эдисона, и тут же сердце его екнуло. Со скамейки поднялась девушка и, перебежав улицу, направилась к его машине. Он остановился у тротуара, поджидая её. Быстро оглянувшись по сторонам, она открыла дверцу и шмыгнула внутрь.

Девушка была совсем молоденькая, хотя во внучки Деспарду, пожалуй, и не годилась. На ней была черная футболка, короткая юбчонка и сандалии. Она тоже жевала резинку, причем так же быстро и нервозно, как Деспард. У неё были длинные черные волосы, которые ей не нравились - поэтому каждый раз, когда она сооружала новую прическу, она старалась менять и весь свой облик под стать. Но сегодня - возможно, из-за того, что позвонил Деспард так поздно, - волосы были просто распущены и ниспадали волнами на худенькие плечи. На заостренном лице девушки золотились веснушки, беспокойные глаза ярко блестели, а помады на губах было, пожалуй, многовато. Деспард ни разу не видел, чтобы она съела что-нибудь, кроме картофельных чипсов и рубленых котлет; пожалуй, она была излишне худощава. Но в этой черной маечке, подумалось ему, её маленькая грудь смотрится просто очаровательно. Порой девушке недоставало живости, но временами она просто взрывалась, как огнедышащий вулкан.

- Милый, - жалобно сказала она, когда машина тронулась с места, - ты же обещал, что не будешь так делать. А если бы папа, к примеру, заболел, сидел дома и сам подошел к телефону?