«Видишь ли, Мэри, — продолжил он. — я не в восторге от Джона и составил еще одно завещание пользу.можешь получить все. Но дело в том, что тебе надо будет отыскать это завещание, а я не скажу, где оно находится». Он тихонько хихикнул, а я ждала, так как снова была уверена, что и здесь последует продолжение. «Ты славная девочка, — произнес он после небольшого молчания, — ты умеешь ждать, поэтому я скажу тебе столько же, сколько сказал Джону. Только позволь напомнить, что ты не сможешь обратиться в суд, ссылаясь на мои слова, не можешь предъявить никаких сопутствующих доказательств, кроме собственных слов, а Джон такой человек, что, если понадобится, способен дать показания не в твою пользу. Что ж, оно и понятно. Итак, я решил не писать это завещание обычным образом; я внес его в книгу, Мэри, в печатное издание. В этом доме несколько тысяч книг. Но их можешь даже не трогать, поскольку ни об одном из этих изданий речь не идет. Эта книга надежно спрятана в другом месте; Джон может отправиться за ней в любой момент, как только выяснит, где она, а ты этого не можешь. Настоящее завещание там: подписанное и засвидетельствованное по всем правилам, но свидетелей тебе вряд ли удастся скоро найти». Я по-прежнему молчала; если бы я шевельнулась, то схватила бы старого негодяя и стала бы его трясти. Он лежал, ухмыляясь про себя, и наконец произнес: «Итак, ты все спокойно выслушала; я хочу, чтобы вы с Джоном начинали поиски в равных условиях, но у него есть преимущество, ведь он может попасть туда, где находится книга; поэтому я скажу тебе еще две вещи, которые утаил от него. Завещание написано на английском, но взглянув на него, ты этого сразу не поймешь. Это первое, а второе — когда меня не станет, ты найдешь на моем столе адресованный тебе конверт; в нем будет то, что поможет тебе в поисках, если только тебе хватит сообразительности, чтобы этим воспользоваться»… Через несколько часов он умер, и хотя я сообщила об этом Джону Элдреду…